КЗЖ 4-2014

В.И. Мурашов

Историческая задача России – 
обретение эволюционно­национального смысла: от жизни «по понятиям» к понятию жизни
Особенность российского младенческого либерализма, снедаемого патологической страстью к собственности (так и хочется сказать, когда же ты наконец подавишься? В низости духа, а не в экономике – его  материальном проявлении, заключены все болезни России и мира), состоит в том, что он есть отрицание социализма (по своему, исторически неразвившемуся, понятию,  представляющему собой более конкретную форму  идеи свободы) без диалектического снятия, то есть преобразования и сохранения в себе последнего (однако, его материально­финансовую плоть и кровь элитные, креативные и прочие шкурники сняли). Поэтому, будучи особенным, эгоистически абстрактным моментом понятия свободы, либерализм (точнее представляющие и дискредитирующие его) вместо того, чтобы углубляться в совесть и восходить к нравственности – своей конкретной, субстанциальной всеобщности, проникает во все органы и функции социального организма, превращаясь в тотальность формальной свободы – лишь внешней границы свободы по «понятиям». 

       Дух человечества — эволюционная тяга планеты. От его состояния зависит качество мировых процессов.
      Ось современного мира — эгоцентризм духа, вокруг которого вращается технократическая цивилизация.
Масштаб и скорость ее материальной глобализации обратно пропорциональны происходящим в ней духовным процессам.
      Этот дисбаланс между телом и душой планетарного духа есть болезнь мира, вызов, брошенный эго-духом эволюции человечества, его земному и космическому назначению.
      Веление эволюции — овладеть человечеству абсолютным ресурсом жизни и создать новую ось социального
мира — культуру духа как творческое отражение божественности на земле.

Философия и жизнь

Предыдущую публикацию мы завершили такими словами: «Принцип мысли-огня как субстанция-субъект мироздания, потенциально и актуально содержащий в себе беспредельную шкалу духоматерии и опыт своих инволюционно-эволюционных состояний и форм, в отличие от чисто логической, реально-идеальной мысли, способен к самопревращению в действительный макро- и микрокосмос и есть истинный принцип практического духа-творца (абсолютного), периодически порождающего из себя и растворяющего в себе триединый мир как самого себя.

Философия будущего, содержащая в себе прошлое и настоящее, – это наука и практика постижения и творения сущего, индивидуальной и общественной жизни на основе мысли-огня, энергии-смысла – бесконечного ресурса-самоцели человеческого бытия, сознательно-волевому овладению которым и должна способствовать философия огненного (материалистического) идеализма как духовно-материальный интеграл сверхчеловеческой и человеческой,  религиозной, научной и философской мысли-энергопонятия, саморазвивающегося в мыслеформу огненной истины».

Указанный принцип, которому предстоит развернуть себя в соответствующую философскую систему, должен быть выведен из динамической природы мысли в форме понятия (идеи) – предмета и метода философии объективного (абсолютного) идеализма, представляющей собой историческую и логическую вершину мировой философской мысли и вместе с тем основу философии материалистического идеализма. Последний потенциально содержится в неосознанной еще стихийной природе понятия – реально-логической структуре истины, учением которой и является философия как наука.

Человеческая жизнь и ее ресурсы (включая нефть и газ, так поработившие сознание самопровозглашенной алчно-рыночной элиты) есть мысль, а потому культура мысли – это и культура жизни. Без культуры мышления сознательно-волевое развитие России, как показывает сама жизнь, затруднено, поскольку развитие всего человеческого – это развитие мысли. Именно поэтому значение истинной мысли-жизни, как абсолютного ресурса-самоцели, – абсолютно.

Вот почему улучшение жизни страны нужно осуществлять не только привлечением иностранных инвестиций (дело второстепенное по отношению к материально-духовному развитию общественного труда – творческой субстанции жизни), а улучшением мышления, ибо как мыслим, так и живем.

Вот почему обыденное, логически разорванное сознание нужно преобразовать в культурное, философское, логически целостное мышление-бытие.

Вот почему в процессе духовного воспроизводства нации первостепенное внимание надо уделять формированию культуры мышления народа и, прежде всего, государственных служащих. В советское время понимали политико-практическую значимость философии, ее идеологическую роль в жизни общества, информационно-мировоззренческой войне, сокрушающим оружием которой является истинная мысль, освещающая себя и духовную тьму. Ложь, как оружие противника, неотъемлема от лжеца, есть его продолжение, выявление его сущности (антисущности), противоречащей понятию человека, его истинная ценность и цена ценностей, основанных на лжи.

Назначение философии – не существующего для властной «элиты» духовного ресурса России, – приведение человеческой жизни, дезинтегрированной ложью, в согласие с ее смыслом путем истинного мышления и свободной воли, для чего и нужно постигнуть истину самой мысли и перенести бытие в мышление, сделав его тем самым познанным, управляемым и свободным. Поэтому именно философская, а не либеральная политика – интеллектуально-нравственная периферия духа, и должна быть направлена на целостное, духовно-материальное строительство России в форме суверенного государства — общенародной действительности свободы, осуществляющей правовое принуждение либеральной свободы-произвола к подлинной свободе, как сознательно-волевому выражению смысла и закономерности исторически конкретного общественного бытия.

Логическая природа мысли философией познана, но не стала от этого общедоступной и общезначимой. Принцип мышления современного человечества – рассудок, логическая однобокость, порождающая соответствующую себе жизнь. Следующая задача, как требование эволюции, стоящая прежде всего перед философией, – углубление мысли в самое себя и постижение своей стихийной, космически огненной природы, неотъемлемой от логически-смысловой. Постижение-овладение. Эта ступень самосознания, знающего мысль как созидающую и разрушающую энергию, потенциально есть власть духа над самим собой, внутренней и внешней материей, его возможность творить мыслью непосредственно из мысли не только смыслы, идеальное, но и материальные феномены, ибо мысль есть мыслеэнергетическое бытие, а духовное качество мысли – психофизическое качество мыслеэнергии. Вытворяющие беззаконие и думающие, что их умыслы тайны и мысли невидимы, пребывают в духовном невежестве. Их самонаказание, которого не избежать, так как нет могилы у духа, есть результат самоотемнения энергомысли. Это не страшилки, а наука и практика энергодуха.

Для логико-энергетической революции в мышлении, без которой сознательно-волевая эволюция человека невозможна, надо понять не только значение мысли в человеческой жизни, представляющей собой теоретическое, практическое и художественное мышление, качество которого есть качество самой жизни, преобразуемой мыслью, но и ответственность за мысль как пространственную энергию, самое пространство. Надо отнестись к человеческому в человеке – мысли, как изначальной причине добра и зла, в частности – трагических событий на Украине. Разве не интеллектуально-нравственное убожество глобального и регионального духа является этой причиной, а именно: ложь мысли, алчность и бессердечность чувства, произвол воли? Не обремененный совестью рассудок укажет на другие причины: борьба за ресурсы, рынки, реализацию национальных интересов.

Разве не национал-предательствующий дух выступает орудием государственных переворотов в руках национал-эгоизма злоумных, но неразумных мировых преступников? И разве не являются их соучастниками те, кто в основу международной политики ставит свои шкурные интересы, а не абсолютную ценность – достоинство человеческой жизни и государства? Достоинство духа народа, а не экономические риски России – вот критерий истинности внутренней и внешней политики государства. Трусостью и предательством нельзя обеспечить собственно человеческую, то есть истинно свободную жизнь. «Абсолютное доказательство свободы в борьбе за признание есть смерть» (Гегель).

Поскольку жизнь – это выражение мысли, последняя, как мыслимое бытие, должна мыслить самое себя, следовательно и бытие, постигать свою природу, содержание и способ мышления. Чтобы правильно жить, надо правильно мыслить. Другого пути нет. Истину мысли – закон бытия без разрушительных последствий для жизни – обойти нельзя, так как мысль есть жизнь, и наоборот. И если духовно разорванная  мысль разорвала СССР, который оказался в силовом поле смертоносной мысли, и сегодня разрывает Россию, то собрать и удержать последнюю в ее национальной истине (идее) может только соборная, разумно мыслящая воля, концентрированным выражением которой должен быть национальный вождь, а не духовная блудливость – особенность современной нравственно вырождающейся цивилизации и ее политической элиты.
Понятие «президент» – это формальная, юридическая составляющая высшей государственной должности. Его существенное содержание есть качество духа высшего должностного лица – воля, отражающая в себе синтез духа народа. Но это уже не просто Президент как государственно-правовая категория, а Вождь как власть-жертва. Слово «вождь» в современном сознании ассоциируется, как правило, с диктатором. Между тем смысл понятия «Вождь» совершенно другой. Давайте посмотрим, какое значение вкладывает Учение древней мудрости в это понятие, в котором, как в духовном зеркале, отражается подлинная сущность носителя государственной власти и политического лидера.

Могут спросить, почему говорю о Вожде, а не о Правителе? Различие между ними огромное. Правитель предполагает настоящее и как бы управление чем-то уже существующим, но Вождь являет в самом значении слова будущее. Он не получил уже сложенное, но ведет, и каждое его действие устремляет вперед.
В сонное время не рождается Вождь, но дни стремлений и дни тягостей создают и Вождя. Он, как символ движения, выводит народы на плодотворную землю. Явление самого Вождя уже есть символ вызывания сил народных.
Вождю не нужно завидовать, ибо он несет всю тягость жизни.

Вождь печется не только о физическом здоровье народа, но он охраняет крепость духовную. Он понимает необходимость свободы духовных убеждений. Он собирает Совет лиц умудренных, чтобы свобода духовная не нарушалась, ибо такая свобода есть крылья народа.
Дисциплина свободы отличает Вождя. Не только дух дисциплинирован, но и качество внешних действий.

Вождь выступает против предрассудков и пережитков. Можно видеть, что самые ужасные бедствия в истории человечества происходили от неумения мыслить. Сам Вождь должен подать пример постоянного расширения мышления, чтобы приблизиться к предвидению.

Страх несовместим с понятием Вождя. Каждое проявление страха уже есть уничтожение уважения к Вождю. Он не может проявить растерянности или рассеянности. Явление страха разрушило многие государства.

Вождь не должен знать месть, как одно из самых животных чувств.
Вождь не должен назначать на ответственные места людей озлобленных. Нужно очень опасаться такого свойства, ибо озлобленность есть ограниченность.
Вождь должен постоянно иметь перед собою конечную цель. Много начинаний разрушилось только от утраты главной цели. Пусть Вождь помнит, что главная задача в самоусовершенствовании народа.

Сам Вождь сумеет приблизить сознание народа к мерам наивысшим. От Вождя зависит характер всей страны – он выразитель ее возможностей.
Народный Вождь должен быть на гребне всех новых горизонтов. Нельзя оправдываться незнанием законов, также непристойно для водителя переменить направление на обратное.

Сердце Вождя живет подвигом народа. У него нет страха и нет слова «боюсь» в его словаре. Ярко зажигает он своим примером свет и создает сознание народа.
Можно наблюдать, как яростно возражают люди теперь против понятие Вождя и вместе с тем пламенно ждут его. Поучительно усмотреть разъединение процессов мозгового и сердечного. Люди, возражающие против созидания, обычно не имеют ничего предложить взамен.

Когда Вождь вместил величие построения будущего, тогда ничто не может остановить рост духа. Невозможно преградить устремление Вождя. В кольчуге личной ответственности поспешает Вождь.

Человечеству ради самой жизни предстоит пройти путь от естественно-рассудочного, обыденного сознания до логически-понятийной и психоэнергетической культуры мышления, в чем и состоит императив эволюции человеческого духа и научной формы его самосознания – философии.
 

Основной вопрос философии в свете рассудочного и понятийного мышления

После того как мысль – принцип абсолютного,  осознала себя в качестве понятия – различенного единства бытия и мышления, где бытие есть мысль, а последняя – бытие в форме логически реального саморазвития идеи, представляющей собой «…в бытии некое другое и переход в некое другое, в сущности – видимость в противоположном, в понятии – отличие единичного от всеобщности, которая как таковая продолжается в отличное от нее определение и тождественна с этим отличным от нее»1 и в собственно идее – систематически развернутом единстве бытия и мышления, истинной мысли как знающего и воспроизводящего себя абсолютного, – беспонятийное мышление не может считаться философским.

Примером такого мышления является рассудочное, то есть недоразвитое до своего логического завершения сознание, считающее основным вопросом философии «вопрос об отношении мышления к бытию, о том, что является первичным: дух или природа. <…> Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, <…> составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма»2. Это – образец мысли, разорвавшей понятие мыслимого предмета (а значит, и жизни) на его конечные, абстрактные, неистинные определения, оставив дух без природы и природу – без духа, и по существу уравнявшей философское и обыденное сознание вопрошающих.

Во-первых, что понимать под «первичным» и «вторичным»? Если это категории времени, то они – составляющие истории, а не философии. В ней время безвременно. Логически первичное, согласно его собственной диалектике, становится вторичным, а последнее, как саморазделенное на себя и свое другое (абстрактно всеобщее, ставшее особенным), в силу своей конечной, несамостоятельной природы возвратившееся к своему началу, предстает истинно первым (единичным, или конкретно-всеобщим), опосредствующим себя собою в самом себе – различенно-единое, бесконечное, каковым и является мыслящий дух, превращающий себя в свое другое – природу, а последнюю в самого себя, без которой он – мысленная абстракция, категория рассудка – принцип беспонятийного материализма.

Во-вторых, истинный ответ на основной вопрос философии дан не материализмом, который, по словам Ф. Энгельса, характеризуется тем, «что люди этого направления решились понимать действительный мир – природу и историю – таким, каким он сам дается всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок; они решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает».

Вот упреждающий ответ критикуемого. «Лишь для того сознания, которое само непосредственно, природа есть первоначальное и непосредственное, а дух – опосредованное ею. На деле природа есть положенное духом, и сам дух делает природу своей предпосылкой»4. И еще «…Происхождение духа из природы не должно быть понимаемо так, будто природа есть нечто  абсолютно непосредственное, первое, изначально полагающее, тогда как дух, напротив, есть нечто ею положенное; скорее наоборот, природа полагается духом, а дух есть абсолютно первое. В-себе-и-для-себя-сущий дух не голый результат природы, но поистине свой собственный результат; он сам порождает себя из тех предпосылок, которые он себе создает: из логической идеи и внешней природы, в одинаковой мере являясь истиной и той и другой, то есть истинной формой только в-самом-себе и только вне-себя сущего духа <…> Переход природы к духу не есть переход к чему-то безусловно другому, но только возвращение к самому себе того самого духа, который в природе является сущим вне себя».
В-третьих, с точки зрения объективного идеализма в отличие от материализма,

основанного на рассудочном мышлении, «материальное по отношению как к духу, так и к самому себе безусловно имеет смысл только отрицания, <…> напротив, природу духа следует понимать как нечто положительное, спекулятивное, ибо дух свободно проходит сквозь несамостоятельное по отношению к нему материальное, переходит через границы этого своего другого, не позволяет считать его истинно реальным, но идеализует его и низводит до чего-то опосредованного. Этому спекулятивному пониманию противоположности духа и материи противостоит материализм, который изображает мышление как результат материального и выводит простую природу мышления из множественного. Нет ничего более неудовлетворительного, чем развитые в материалистических сочинениях объяснения многообразных отношений и связей, посредством которых должен быть порожден такой результат, как мышление. При этом совершенно было упущено из виду, что, как причина снимается в действии, а средство в осуществленной цели, так точно и то, результатом чего должно быть мышление, является скорее снятым в этом последнем и что дух как таковой не порождается чем-то другим, но переводит себя из своего в-себе-бытия в для-себя-бытие, из своего понятия – в действительность, делая, таким образом, то, благодаря чему он должен был быть положен,  тем, что положено им самим».

Я привел извлечения из сочинений Гегеля (представляющие собой в отличие от философствующего дилетантизма образцы истинно философского, понятийного, то есть понимающего, а потому и понятного мышления) для уяснения основного вопроса не только философии, но и жизни самим читателем, который собственным усилием должен овладеть ключом философского (разумного) мышления, являющегося самим понятием. Но именно последнее и не выступает объектом критики Гегеля, шкала которой – от философского идиотизма до любви к себе в философии, что противоречит ее известному определению – любви к мудрости, любви к истине, ради которой, следовательно и свободы, нужно потрудиться над соединением саморазорванной, ложной мысли, а не упрекать целостную мысль философа в ее непонятности, которая единственно только и понятна, поскольку есть мыслящий себя смысл.

Именно истинность мысли как понятийное, то есть не только субъективно, но и объективно существующее единство бытия и мышления, являющееся субстанцией-субъектом, и есть основной вопрос философии и жизни. Истинный ответ на этот вопрос дала всемирная философия в лице своего гения, для которого «абсолютное в философии должно существовать как мысль», а истинная мысль – как понятие, развивающееся через свои конкретизирующиеся мыслеопределения сферы бытия, сущности, собственно понятия до идеи – самосознательного и творящего себя бытия, абсолютного. Таким образом, истина в своей полноте есть саморазвернутое в научную систему понятие, точнее – идея или же философия в триединой форме: науки логики (понятие в его всеобщности, внутри себя сущая мысль), философии природы (понятие в его особенности, вне себя сущая мысль) и философии духа (понятие в его единичности – единство логически  всеобщего и особенного, в себе и для себя сущая мысль, самосознательный дух в его теоретическом, практическом и абсолютном выражении).

Именно мысль в форме понятия, как логически завершенная и вместе с тем, в силу принципа беспредельности, реально развивающаяся структура абсолютного, соответственно и всех его составляющих, есть средоточие не только философии Гегеля, но бессознательно и сознательно прошлых, настоящих и будущих философских систем. Поэтому понять и научно критиковать Гегеля можно только с позиции понятия, которое, как замковый камень, держит весь философский свод. И если критике, от обывательски наивной до профессионально невежественной и ядоносной, удалось бы выбить этот философский камень, то логический свод, как всеобщее самосознание мироздания, обрушился бы. И только тогда, когда однобокому сознанию, придающему диалектическим, то есть конечным мыслеопределениям (в частности, духу без материи, природы и материи без духа) самостоятельное значение, удастся подняться до логически целостного, понятийного мышления, содержащего в различенном единстве свои противоположности и преодолевшего в бесконечном соотношении с самим собой свое рассудочное, естественно-обыденное сознание, оно поймет, что понятие – это не только клин в центре философского свода, но и сам свод в целом: от понятия бытия, через понятие понятия до понятия идеи, триединая, реально логическая структура абсолютного духа и сотворенного им мира – природы и человека, созидающего в единстве с природой социальный мир и самого себя.

Поэтому, с точки зрения понятия, ответ на основной вопрос философии таков: дух по отношению к природе и первичен, и вторичен, и третичен, поскольку природа есть иное духа, его пространственно-временная форма бытия. И в этом логически конкретном, истинно философском, научном смысле всё есть дух в его различных бессознательно-сознательных, идеально-материальных состояниях и формах. Природа – это не только внешняя форма духа, но и его внутреннее содержание, бессознательная мысль – спящий в природе дух. А действительный, порождающий самого себя триединый дух как ра­зумная, самосознательная  природа представляет собой не только одну сторону логического отношения, но и всё отношение в целом. Это и есть понятие духа, которое абстрактно-материалистическая философия рассудка неспособна понять, потому что – нечем, ибо логически конечное не может вместить бесконечное, напротив, последнее содержит его в себе в идеализованном, постигнутом и тем самым преодоленном виде. Многие пытались и пытаются, образно говоря, забодать Гегеля рогами раздвоенного рассудка. Но каждый раз при этом нанизываются на триединый рог понятия. Многие хотели и хотят перелезть через забор абсолютного идеализма, но не смогли и не могут преодолеть его, потому что вместо мыслей-когтей – мысли-копыта.

Кто-то скажет, зачем заниматься основным вопросом философии, какой от этого прок? Прок духовный и материальный, так как ответ на этот вопрос есть императив-долг самой эволюции человека, поскольку человеческая жизнь – это самосознательная форма проявления мировых противоположностей: духа и материи (природы) и от познания их истинного соотношения и законов бытия всецело зависит смысл и качество самой жизни. Необходимость овла­дения этим знанием носит всеобщий характер, поскольку самоцель человека, как мыслящего единства духа и материи, – самопознание и реализация познанного. Отклонение от этой абсолютной цели есть универсальная причина всех бед и страданий планетарного человечества, живущего в многообразных состояниях духоматерии, кроме которой и ее бесчисленных модификаций ничего нет. Так как же не знать то, микрокосмом чего человек является, в котором и которым он живет? В очередной раз я обращаю внимание на практическое значение философии как науки всеобщего разума человеческой жизни, которым последняя и должна быть. Духовно обновляющейся России нужен всеобщий ресурс всех ресурсов – логическая культура мышления – всепроникающая, творческая основа духовной, материальной и организационной  жизни народа. В эпоху глобальной лжи лжецов, ложью отстаивающих свои ложные ценности, философия нужна как средство побуждения к истинной, разумно-нравственной жизни, соответствующей своему смыслу и эволюционному назначению.

Чтобы разобраться в существе материализма и идеализма, необходимо рассмотреть диалектику материального и идеального. Как не существует природа без духа и дух без природы, которые сами по себе – абстрактные мыслеопределения рассудка, так и невозможен материализм без идеализма, и наоборот.* Чтобы убедиться в этом, нужно получить необходимые знания из первых рук, а не из тех, которыми «гегелевская диалектика была перевернута, а лучше сказать – вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове»7. Труд бестолковый и напрасный, поскольку «ноги» диалектики в силу самой ее природы есть ее «голова», идеальное, но не в виде «идеалистических выдумок», а в качестве истины конченого, материального («конечностей», «ног»).

Постижение диалектики материального (реального, конечного) и идеального (реально-идеального, бесконечного) является фундаментальным условием философской культуры мышления как средства проникновения в природу материализма и идеализма. Для понимания идеального – сущности духа, мысли, философии и жизни, нужно прежде всего осознать его соотношение с реальным (материальным). Это и будет первым шагом к уяснению логической истины, понятия мысли, природы и духа и их соотношения. «Реальность и идеальность, – говорит Гегель, – обычно рассматриваются как два определения, противостоящие друг другу с одинаковой самостоятельностью, и согласно этому, говорят, что кроме реальности есть также и идеальность. Но идеальность не есть нечто, имеющееся вне и наряду с реальностью, а понятие идеальности несомненно состоит в том, что она есть истина реальности, то есть что реальность, положенная как то, что она есть в себе, сама оказывается идеальностью. <…> Идеальность, стоящая рядом с реальностью или даже над ней, была бы на самом деле лишь пустым названием. Идеальность обладает содержанием, лишь будучи идеальностью чего-то; но это нечто не есть голое неопределенное «это» или «то», а есть определенное в качестве реальности наличное бытие, которое, фиксированное в его «для себя», не обладает истинностью. Поэтому не без права различие между природой и духом понимали таким образом, что основным определением идеальности должна быть реальность, а основным определением реальности – идеальность. Природа как раз не есть застывшее и завершенное «для себя», которое, следовательно, могло бы существовать и без духа, лишь в духе достигает она своей цели и своей истины, и точно так же дух в свою очередь не есть лишь абстрактное потустороннее природы, а есть поистине дух и подтверждает себя в качестве такового, лишь постольку поскольку он содержит в себе природу как снятую»8. Как бытие возможно только через мышление, а последнее – через бытие, так и реальность существует лишь через идеальность, а истинная реальность является таковой в качестве понятийной мысли – перво- и всереальности.

Исходя из рассмотренного соотношения реального и идеального, можно сказать, что  материализм, противопоставляющий себя в силу своей рассудочной, конечной природы идеализму, содержится в последнем в снятом и преобразованном виде и на самом деле есть объективный идеализм – идеалистический материализм, несмотря на свой принцип – материю. И это потому, что последняя как «философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от него»9, – есть мысль, идеальное, знание о вышеперечисленных свойствах материи, объективность которых неразрывна с субъективностью чувствующего и мыслящего сознания, определяющего (выявляющего, творчески отражающего) свойства материи и будучи ее идеальностью, утверждающего ее реальность и в этом смысле – независимость от человека. Так что подлинный принцип материализма есть единство объективного содержания материи и субъективной формы сознания как идеальности последней. Но это уже – объективный идеализм.

Диалектика реального, конечного состоит в том, что его истиной является идеальное, бесконечное, как знание реального (материального). Без идеального (мысли, духа) материя не существует как понятие, ибо некому и нечем о ней не только сказать, что она первична, объективна и независима от сознания, но и поставить этот вопрос, а также и ответить на него. Поэтому в действительности объективность и независимость материи (природы) от мыслящего духа обусловлена ее субъективностью и зависимостью от последнего, как идеальности материального, бесконечности конечного, истину которого составляет его идеальность. «Эта идеальность конечного есть основное положение философии, и каждое подлинно философское учение есть поэтому идеализм».

Объективный идеализм как истинно философский, идеалистический материализм, обогащенный знанием о своей духоматериальной субстанции, в силу собственной диалектики должен выявить из себя принцип материалистического идеализма, где духовно идеальное (мысль), как идеализованное материальное, не только реально, объективно, но и материально в самой идеальности. Таким образом, принцип будущей философии, как возвратившееся к самому себе (завершенное) понятие объективного идеализма, есть вечное единство бытия и мышления в качестве объективно-идеально-материальной мысли, содержащей в себе бытие в идеализированном виде, а также объективный идеализм и самое себя – самосознательную материю в ее соответствующей эволюционной форме мыслящего абсолюта.

Как возможен указанный принцип? Для философского ответа на этот вопрос недостаточно сказать: мысль есть энергия – величайшая мысль, ставшая от высказывания всуе пустым названием. Нужно выработать энергомысль из саморазвивающегося принципа высшей формы классической философии – абсолютного идеализма, являющегося таковым лишь относительно. Для этого необходимо удерживать перед умственным взором то, самоабстракцией чего этот принцип является, – идею абсолютного духа – омегу мысли и ее альфу – принцип. Последний по причине  своей недостаточности должен преодолеть свою реально идеальную односторонность и стать самосознательным единством содержания (включая в себя идеализованное бытие, огненный корень «Я» и материю мысли) и логико-энергетической формы мышления, то есть конкретной, истинной, в себе и для себя сущей мыслью-огнем, саморазвивающейся в философскую систему огненного реал-идеализма.

Для понимания того, что мысль во всех своих состояниях и формах идеально-материальна, надо вначале постигнуть понятие духа, данное самим понятийным духом, целостная мысль которого, соотносящаяся с собой в переходе и в другом и есть само понятие – логический ключ к самому себе, без которого вход в истину, бесконечное: мысль, дух, абсолютное, философию Гегеля – для обыденного сознания (рассудка) – закрыт. Нужно раз и навсегда усвоить, что понятийный способ мышления и изложения мысли, непонятный «простому» читателю, есть не что иное, как адекватное самосознание мыслимого предмета (а не манера мыслящего, пишущего), реальный способ его бытия, утрачивающий свою истинность по мере несоответствия (в угоду ложной простоте и доступности) субъективной логико-вербальной формы своему объективному содержанию, динамическое единство которых и есть понятие,  идея предмета, его истинное знание о самом себе как идеализированной и вместе с тем сохраненной, удвоенной реальности. Вот почему простота в данном случае хуже воровства, так как «порядок идей есть порядок вещей» (Спиноза). Кроме того, самодвижение понятия духа в свете новых знаний о своей природе есть генезис энергомысли – принцип философии материалистического идеализма.
 

Понятие духа как основа генезиса энергомысли

Что есть дух? «Абсолютное есть дух, – говорит Гегель, – таково высшее определение абсолютного. Найти это определение и понять его смысл и содержание – в этом заключалась, можно сказать, абсолютная тенденция всего образования и философии – к этому пункту устремлялась вся религия и наука; только из этого устремления может быть понята всемирная история. Слово «дух» и представление о духе были найдены весьма рано, и содержание христианской религии состоит в том, чтобы дать познать бога как дух. Постигнуть его в подлинной стихии – в понятии – то, что здесь дано представлению и что в-себе есть сущность, – это и есть задача философии, которая до тех пор не получит истинного и имманентного решения, пока понятие и свобода не станут ее предметом и ее душой».

Что есть абсолютное, его содержание и форма? Абсолютный дух как живое единство понятия и его действительности – это вечная божественная идея в ее триединой форме: логической идеи, идеи природы и идеи духа, каждая из которых содержит в себе другие идеи, как свое другое и, будучи особенной формой триединой идеи, является вместе с тем абсолютом в его специфическом выражении. И в этом смысле вопрос о первичности-вторичности духа и природы отпадает, ибо в действительности, а не в рассудочном сознании, абсолютный дух, Бог, как саморазличающийся и от своих различий возвращающийся к единству с собой, – духоматериален, есть вечный процесс сотворения-сохранения (воспроизводства) мира – природы, конечного, человеческого духа и самого себя. «Бог как абстракция не есть истинный бог, истинным богом он является лишь как живой процесс полагания своего другого – мира; этот мир, постигаемый в божественной форме, есть сын божий, и лишь в единстве со своим иным, лишь в духе бог есть субъект <…>. Божественная идея именно и состоит в том, что она решается положить из себя это иное и снова вобрать его в себя, чтобы стать субъективностью и духом».

Как вечное центробежно-центростремительное движение в самом себе и вместе с тем абсолютный покой, дух есть самооткровение в трех своих формах. Форма всеобщего, Бог-отец – субстанция, содержащая в себе две другие формы самого себя как абсолютного духа. Это – сфера объективной мысли, которая неформальна и «не лишена материи для действительного и истинного познания, что скорее лишь ее содержание и есть абсолютно истинное <…> подлинная материя, но такая материя, для которой форма не есть нечто внешнее, так как эта материя есть скорее чистая мысль и, следовательно, есть сама абсолютная форма. Логику, стало быть, следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли. Это царство есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой. Можно поэтому выразиться так: это содержание есть изображение бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа»13. Возникает вопрос: как может истинный, действительный, триединный Бог  реально существовать до сотворения природы и человека, мира, без которого дух – абстракция? Надо зафиксировать это противоречие – головную боль рассудка и внимательно следовать за его разрешением.
Всеобщее определение духа есть лишь одно из его определений, которое по отношению к своей тотальности – конечно, противоречиво в самом себе, а потому с необходимостью должно выявить из себя свое другое – особенное. «Первый способ, каким открывается в-себе-сущий дух, или логическая идея, состоит в превращении идеи в непосредственность внешнего и обособленного наличного бытия. Это превращение есть становление природы. И природа есть нечто положенное, но положенность ее имеет форму непосредственности, бытия вне идеи. Эта форма противоречит внутреннему существу самое себя полагающей, из своих предпосылок самостоятельно себя порождающей идеи. Идея, или дремлющий в природе в-себе-сущий дух, снимает поэтому внешность, обособление и непосредственность природы, создает себе наличное бытие, соответствующее его внутреннему существу и всеобщности, и становится благодаря этому рефлектированным в-себя, для-себя сущим, самосознающим, пробужденным духом, или духом как таковым.

Тем самым дана вторая форма откровения духа. На этой ступени дух, более уже не излитый во внеположность природы, противопоставляет себя как нечто для-себя-сущее, самооткрывающееся бессо­знательной природе, одинаково и скрывающей его и раскрывающей. <…> Просыпающийся дух еще не познает здесь своего единства со скрытым в природе в-себе-сущим духом, при этом он находится во внешнем отношении к природе, не проявляется как всё во всём, но только как одна сторона отношения. <…> Природа еще не понимается потому здесь как то, что осуществляется лишь бесконечным духом, как его создание. Дух имеет здесь, следовательно, еще некоторый предел в природе и именно вследствие этого предела является конечным духом. И вот этот предел и снимается абсолютным знанием, которое  представляет собой третью, и высшую форму откровения духа. На этой ступени исчезает дуализм самостоятельной природы, или, что то же, излившегося во внеположность духа, с одной стороны, и духа, только еще начинающего становиться духом для себя, но еще не постигающего своего единства с тем первым духом, с другой стороны. Абсолютный дух постигает себя как такой, который сам же и полагает бытие, сам является своим другим, сам порождает природу и конечный дух, так что это другое теряет по сравнению с ним всякую видимость самостоятельности. Оно совершенно перестает быть для него пределом и является только средством, при помощи которого дух достигает абсолютного для-себя-бытия, абсолютного единства в-себе-бытия и своего для-себя-бытия, своего понятия и своей действительности.

Высшее определение абсолютного состоит в том, что оно не только вообще есть дух, но что оно абсолютно себя открывающий, самосознающий, бесконечно творческий дух…».

Вот что такое абсолютный дух (по Гегелю, открывшему логически реальную структуру абсолютного, а не по критикующему его рассудку) как самореализующееся понятие в его всеобщем, особенном и единичном определении, – идея – «вечное различение и существующее в Едином сведение всякого различия к тому, чтобы оно уже не было различием». Вот что является содержанием и формой, предметом и методом гегелевской философии и ее принципом – понятийным единством бытия и мышления как самоабстракцией абсолютного духа – действительности абсолютной идеи – единства Бога, природы и человека, духа, который есть всё во всём и, кроме которого, ничего нет. И после этого рассудок (обыденное сознание) утверждает, что абсолютная (логическая) идея «от века существовала где-то независимо от мира и прежде него»16. Независимо и прежде в каком смысле? В качестве мысленной абстракции духа, или одной из его форм-идей, без которой, как было уже сказано, нет и самого духа в его истинности и действительности? Чтобы ответить на этот вопрос, надо читать Гегеля не по-своему, а по-гегелевски и вместо пустопорожней популярности изложения, умножающей мировую ложь, – взять на себя труд проникновения в колоссальную концентрацию гегелевской мысли, в божественно-понятийную структуру смысла духа. Именно с точки зрения своего понятия (самой сущности абсолютного идеализма Гегеля, до которого материализм так и не поднялся) дух неразрывен с материей, то есть с собой, как со своим другим, организованным в природу, самосознанием которой он является.

Итак, в своей вечности и действительности абсолютное, как движение в самом себе, есть творящая себя триединая тотальность, каковой дух является на самом деле. «Он сам порождает себя из тех предпосылок, которые он себе создает: из логической идеи и внешней природы, в одинаковой мере являясь истиной и той и другой, то есть истинной формой только в-самом-себе и только вне-себя сущего духа».

* * *

После ознакомления с идеей духа, которая и есть генезис мысли как саморазвивающееся единство духа и материи,  продолжим более подробное его рассмотрение, в результате которого мысль должна явиться для себя в виде продукта вместе с процессом своего становления, в чем, собственно, и заключается назначение философии как науки. Материальная, точнее духоматериальная природа мысли как самосознательного духа, вытекает из ее понятия, диалектики определений духа и материи – противоположностей, которые, во-первых, являются вначале самодостаточными мыслеопределениями рассудка, во-вторых, несамостоятельными, друг без друга не существующими, а потому, в-третьих, содержащими в себе свое другое, переходящими друг в друга и образующими со своим другим различенное целое – понятие (идею) духа. С этой, логически целостной точки зрения, материя и дух изначально, точнее безначально и навсегда, в каких бы состояниях и формах они не находились, – различенно едины и неразрывны, ибо понятие (а не рассудочная категория) материи есть отчужденный от себя дух, существующий в качестве пространственно-временной реальности и ее природных формообразований, а понятие духа есть имматериальная материя, отражающая в своей индивидуализации самоотражение – мысль, которая «в себе и для себя, не имеющая противоположности, всё включающая в себя, есть субстанция, или первоначало».

Мысль как процесс и результат мышления мыслителя – микрокосм макрокосмоса, который и есть собственно дух, в действительности предшествует своим логически реальным определениям и является субстанцией-субъектом. В качестве материи и мыслящего духа мысль есть всегда духоматерия в ее бессознательном и самосознательном состояниях. Что из материального находится в мысли, как продукте мыслящего мыслителя? Сама материя в ее различных состояниях как инобытие духа,  его внеположность, множественность. «Материальное и состоит в том, что оно полагает свой центр вне себя»19. Тяжесть – сущность собственно материи, которая, будучи духоматерией, не соответствующей своему понятию, самопревращается в имматериальную материю – субстанцию чувствующей души, эволюционирующей в мыслящий дух.

Существенная особенность последнего в отличие от материи (духоматерии), где бессознательная мысль есть структура, свойства, законы, движение самой материи, – это идеальность материальности. Не материальная (физическая) идеальность, когда, несмотря на то, что тяжесть материи преодолена самой материей, материальным духом, точнее – его пробуждающимся понятием, – материя-свет, энергия-стихийный дух (огонь) всё же остаются в границах своего принципа – материи как таковой, а идеальность духовная, когда внешнее, разрозненное, множественное, пространственно-временное, имматериальное, чувственное сведено духоматерией внутрь себя, в единый центр, в сверхчувственное такой степени, что идеальное материального удваивает себя, становится идеальностью идеального, мыслью, знанием, собственно духом, существующим не только в себе (материя), но и в себе и для себя (самосознание, «я»). При этом физически идеальное, энергетическое, от того, что оно самоидеализовано, мыслится, стало духом как таковым, не перестает реально быть. Это – наиважнейшее положение генезиса энергомысли из самого понятия объективного идеализма.

Мысль не следует понимать как лишь реально логический ноумен-феномен в отрыве от субъекта мышления, а последнего – от беспредельности сущего, мыслящей формой которого является мыслитель. Полюса онтологической шкалы мысли – материя, организованная в природу и абсолютный дух. Чтобы облегчить понимание генезиса мысли в философии Гегеля, следует удерживать в сознании три момента, которые в действительности триедины:
– противоречие между понятием мысли (духа) и его материальными формами как логически реальная сила самопревращения природной мысли в собственно мысль, идею – единство понятия мысли и его ноуменально-феноменального бытия;
– прогрессирующая шкала идеализации (одухо­творения) природных форм мысли от абстрактных, пространственно-временных, конкретизирующихся через бессознательные, ощущающие, инстинктивные явления и ступени природы, до понятия (идеи) духа;
– процесс самоуглубления  центра бессознательной мысли – тяжести, которая, будучи сущностью собственно материи, есть в то же время и ее абстрактная идеальность, до наиконкретнейшей, идеальной идеальности – «я», самосознательного центра мысли как таковой, то есть идеи мысли – динамического единства ее понятия и реально-идеального (материально-духовного) бытия.
Так «вечная внутренне присущая природе идея, или, что то же самое, работающий во внутреннем существе в-себе-сущий дух, сам осуществляет эту идеализацию, снятие этой внеположности, потому что эта форма его наличного бытия находится в противоречии с внутренней природой его собственной сущности <…> природа сама же и снимает свою внешность; <…> принимает обратно в центр идеи то, что само по себе внешне, или дает этому центру проявиться во внешнем <…> Идея, или дремлющий в природе в-себе-сущий дух, <...> создает себе наличное бытие, соответствующее его внутреннему существу и всеобщности, и становится благодаря этому рефлектированным в себя, для-себя сущим, самосознающим, пробужденным духом, или духом как таковым» .

С позиции понятийного мышления «переход природы к духу не есть переход к чему-то безусловно другому, но только возвращение к самому себе того самого духа, который в природе является сущим вне себя <…>  Природа как таковая в своем стремлении к своему внутреннему углублению не доходит до этого для-себя-бытия, до сознания самой себя. <…> Только человек впервые поднимается от единичности ощущения к всеобщности мысли, к знанию о самом себе, к постижению своей субъективности, своего "я", – одним словом, только человек есть мыслящий дух, и этим – и притом единственно только этим – существенно отличается от природы. То, что принадлежит природе как таковой, лежит позади духа; правда, дух объемлет собою всю полноту содержания природы».

Предельное состояние погруженности понятия мысли в природу есть самодвижущаяся материя – единство пространства и времени. «Тяжесть составляет субстанциальность материи, сама материя есть стремление к центру, но <…> к центру, находящемуся вне ее. <…> Хотя эти два единства – отталкивание и притяжение – и являются нераздельными моментами тяжести, всё же они не объединяются в одно идеальное единство; лишь в свете <…> достигается самостоятельное существование этого единства. <…> Материя как вихревое беспокойство соотносящегося с собой движения и возвращения к в-себе-и-для-себя существованию и как это в-самом-себе-бытие, которое существует наряду с наличным бытием, – эта материя и есть свет <…> физическая идеальность в противоположность реальности тяжелой материи. <…> Это – чистая рефлексия-в-самое-себя, то, что в высшей форме, в  форме духа есть "я" <…> Свет представляет собой параллель этому тождеству самосознания и является его верным отображением. Он не является "я" лишь потому, что он не помутняется и не преломляется в самом себе <…> Свет, следовательно, не есть самосознание, потому что ему недостает бесконечности возвращения к самому себе; он есть лишь проявление себя, но проявление не для самого себя, а лишь для другого.

Здесь поэтому отсутствует то конкретное единство с собой, которым обладает самосознание, как бесконечная точка для-себя-бытия, и поэтому свет есть проявление лишь природы, а не духа. <…> Как абстрактная самость материи свет является абсолютно легким, а как материя он есть бесконечное вне-себя-бытие, но как чистая манифестация, как материальная идеальность он есть нераздельное и простое вне-себя-бытие. <…> Интересно вникнуть в существо света, ибо, рассматривая явления и предметы царства природы, мы всегда представляем себе, что существует лишь единичное, эта реальность. Но свет противится такому представлению. Он является самой простой мыслью, существующей в природной форме. Ибо в природе есть рассудок, то есть в ней существуют формы рассудка».

Понятие духа (мысли) здесь предстает в качестве материальной идеальности, энергии, света – всеобщей самости материи, налично сущей чистой силы наполнения пространства (Гегель). Бессознательная мысль выступает как всеобщность материи. Животный магнетизм – естественная сторона духа, преодолевает свою внеположность в виде природы. «Наглядно обнаруживающееся в явлениях этого магнетизма самоосвобождение духа от границ пространства и времени и от всех конечных связей есть нечто такое, что имеет с философией некоторое родство».

Стихийный дух в качестве огня уже приближается к собственно мысли, соотносящегося с собой «я», ибо «огонь есть существующее для-себя-бытие, отрицательность как таковая; но он представляет собой не отрицательность чего-то другого, а отрицание отрицательного, в результате которого получаются всеобщность и равенство. <…> Он есть активность, которая  существует лишь в противоположности; это – не активность духа»24. Позже мы обратимся к понятию огня как высшего состояния материальной идеальности, всепроникающей и всесвязующей мировой стихии – непосредственного и неотъемлемого субстрата духовной идеальности, мысли.

Что же касается магнетизма, то мы здесь «целиком в области сверхчувственного. Если кто-нибудь мнит, что в природе нет мысли, здесь ему можно показать ее <...> здесь действует не нечто материальное, а сама чистая нематериальная форма»25.
Далее в виде растения понятие мысли обретает «некое саморазвитие изнутри вовне, некое саморазличающееся и из своих различий в почке само себя порождающее единство. <…> Но это единство остается незавершенным, потому что процесс расчленения растения есть выхождение из себя растительного субъекта, каждая же часть растения есть целое растение, есть его повторение, и, следовательно, отдельные части не находятся в полном подчинении единству субъекта. Еще более полное преодоление внешности представляет собой животный организм; в этом последнем не только каждый отдельный член порождает другой, является его причиной и действием, средством и целью, <…> животное в каждой определенности остается всё тем же единым всеобщим, так что в животном организме внеположность его частей обнаруживается во всей своей неистинности. <…> Животное есть для себя сущая субъективность и обладает ощущением; ощущение и есть как раз это вездеприсутствие единства животного во всех его членах, которые непосредственно сообщают каждое впечатление единому целому, и это целое в животном начинает становиться для себя. В этом субъективном внутреннем и заключается основание того, что животное определено через самого себя, изнутри вовне, а не только извне, то есть что оно обладает стремлением и инстинктом. <…> Природа как таковая в своем стремлении к своему внутреннему углублению не доходит до этого для-себя-бытия, до сознания самой себя; животное – совершеннейшая форма этого внутреннего углубления – представляет собою только чуждую всему духовному диалектику перехода от одного единичного, наполняющего всю его душу ощущения к другому равным образом единичному ощущению, столь же исключительно в нем господствующему. Только человек впервые поднимается от единичности ощущения к всеобщности мысли, к знанию о самом себе, к постижению своей субъективности, своего «я»26.

Ближайшей основой «я», мышления, является душа – непосредственный дух, который еще пленен природой, связан со своей телесностью. Как имматериальность природы, душа есть субстанция, единство мышления и бытия. «Это единство составляет содержание основного воззрения Востока. Свет, который в персидской религии рассматривался как абсолютное, имел значение в такой же мере духовного, как и физического. Определеннее понял это единство Спиноза – как абсолютную основу всего. И как бы дух ни обращался на самого себя, как бы ни ставил себя на самое острие своей субъективности, – всё же в себе он пребывает в этом единстве. Но на нем он не может остановиться; абсолютного для-себя-бытия, вполне соответствующей ему формы он достигает только посредством того, что различие, в субстанции еще простое, он имманентно развивает до действительного различия и снова приводит к единству; только благодаря этому вырывает он себя из состояния сна, в котором он пребывает в качестве души; ибо в этой последней различие облечено еще в форму неразличимости, следовательно, бессознательности. <…> Неопределенная всеобщая душа определяет себя, индивидуализирует себя и, как дух, именно поэтому становится сознанием»27.

Итак, «Философия природы, – говорит Гегель, – учит нас, как природа постепенно снимает свою внешность, как материя уже своей тяжестью опровергает самостоятельность единичного, многого, – как это опровержение, начатое тяжестью и в еще большей мере неотделимым от материи простым по своему составу светом, завершается животной жизнью, существом, способным к ощущению, так как это последнее открывает перед нами вездесущность единой души во всех точках ее телесности и, тем самым, снятость внеположности материи. Поскольку, таким образом, все материальное снимается действующим в природе в-себе-сущим духом, и это снятие завершается в субстанции души, поскольку душа выступает как идеальность всего материального. <…> Неопределенная всеобщая душа определяет себя, индивидуализирует себя и, как дух, именно поэтому становится сознанием. <…> Правда, душа, поскольку она есть субъективность и самостность, уже в себе есть "я". Однако для действительности "я" требуется больше, чем только непосредственная, природная субъективность души, ибо "я" есть такое всеобщее, такое простое, которое в действительности существует только тогда, когда оно само себя имеет своим предметом, когда оно уже стало для-себя-бытием простого в простом, отношением всеобщего к всеобщему <…> Только в "я" эта возможность впервые становится действительностью. В нем осуществляется поэтому пробуждение высшего рода, чем природное пробуждение, ограниченное лишь ощущением единичного, ибо "я" есть молния, насквозь пробивающая природную душу и пожирающая ее природность; поэтому в "я" идеальность природности, следовательно, сущность души, становится таковой для души. <…> "Я" должно быть понято как индивидуально определенное, в своей определенности и в своем различии только к себе самому относящееся всеобщее. <…> Но существенное для "я" определение абстрактно-всеобщей единичности составляет его бытие. Я и мое бытие неразрывно связаны поэтому между собой. <…> "Я" есть бытие или содержит последнее как момент в самом себе. Поскольку это бытие я полагаю как нечто другое по отношению ко мне и в то же время тождественное со мной, постольку я есть знание и обладаю абсолютной  достоверностью моего бытия. <…> Только поскольку я оказываюсь способным постигать себя как "я", другое становится для меня предметным, противопоставляется мне и в то же время идеально полагается мной, снова приводится, следовательно, к единству со мной. <…> Как свет есть обнаружение самого себя и своего другого, темного, и может сам себя обнаружить лишь посредством обнаружения этого другого, так и «я» лишь в той мере открывается самому себе, в какой его другое открывается для него в форме чего-то от него независимого»28.

Ступени возвышения "я", мышления, единого с бытием как вне, так и внутри себя, от самодостоверности до истины таковы:
«a) сознание вообще, обладающее предметом как таковым,
b) самосознание, для которого предметом является "я",
c) единство сознания и самосознания – тот факт, что дух созерцает содержание предмета как самого себя и себя самого как определенного в себе и для себя, – разум, понятие духа <…> нечто, лежащее в основе и сознания и самосознания, следовательно, то первое, что, посредством снятия обеих этих односторонних форм, раскрывается как их первоначальное единство и истина. <…> Разум начинает существовать теперь в субъекте как его деятельность. Эта деятельность есть мышление. <…> Интеллигенция является для себя познающей самое себя; – в себе самой всеобщим: ее продукт мысль есть предмет, простое тождество субъективного и объективного; она знает, что то, что мыслится, есть и что то, что есть, есть постольку-поскольку оно есть мысль. <…> В этом со своим предметом тождественном мышлении интеллигенция достигает своего завершения, своей цели; ибо отныне она на деле есть то, чем она лишь должна была бы быть в своей непосредственности, – сама себя знающая истина, сам себя познающий разум. Знание составляет теперь субъективность разума, и объективный разум положен теперь как знание. <…> Интеллигенция, знающая себя как определяющий принцип содержания, которое в такой же мере принадлежит ей, в какой оно определено  как сущее, есть воля»29, развивающаяся в систему объективного духа – социального мира в форме государства, образующего с субъективным духом абсолютный дух, включающий в себя искусство, религию и философию, – единство бытия и мышления в виде природных, социальных и мировых формообразований духа.

* * *

В философии объективного идеализма абсолютный дух есть предмет и метод философии. Ее принцип – мысль – понятийное единство бытия и мышления, есть развернутое в научную систему самосознание абсолютного духа. Его субстанция – единство себя и своего другого – материи, ставшей имматериальностью, душой – высшей ступенью природы, перешедшей в дух.

Мы кратко рассмотрели главные моменты (ступени) саморазвития духа от его бессознательной до самосознательной мысли как диалектику принципа понятийного единства бытия и мышления, содержащего в себе генезис энергомысли. Реализовал (исчерпал) ли дух объективного идеализма свое понятие (идею) и не окажется ли понятие духа после своего возвращения к своему иному – материи, которая есть всё во всем в ее различных состояниях и формах, в том числе и сам дух как индивидуализированная имматериальная материя (природа) в виде человека, – незавершенным в своем развитии понятием? Осознание материальности самой идеальности, энергетической природы логического мыслеопределения – категории и понятия, вхождения человеческого духа в самого себя как в беспредельность энергомысли – истинного первоначала жизни и философии материалистического идеализма, – и будет ответом на этот вопрос.

В следующей публикации мы продолжим наблюдение за генезисом энергомысли, происходящим в философии объективного идеализма, с тем чтобы установить на какой стадии и в какой форме своего развития, будучи в себе (бессознательно) идеально-материальной, мысль для себя, то есть в качестве собственно мысли (знания), абстрагирова­лась от своей стихийной природы, содержащейся в ней бессознательно, и, самоунесенная в логически реальную, объективную, но безматериальную идеальность, осталась вне сознательной связи со своим энергоносителем и тем самым не стала самосознательной, в себе и для себя мыслью-материей, мыслью-энергией, мыслью-огнем как единой субстанцией триединой формы абсолютного духа.
 

ПРИМЕЧАНИЯ

1    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1. – М.–Л. 1975. – С. 422.
2    Маркс К., Энгельс Ф. Cочинения. Изд. 2-е. Т. 21. – М. : Издательство политической литературы. 1961. – С. 283.
3    Там же. С. 301.
4    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1. – М.–Л. 1975. – С. 422.
5    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. – М., 1977.
С. 23–24.
6    Там же. С. 49–50.
7    Маркс К., Энгельс Ф. Cочинения. Изд. 2-е. Т. 21. – М., 1961. – С. 302.
8    Гегель.  Энциклопедия философских наук. Т. 1. – М.–Л. 1975. – С. 237.
9    Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 18. – М., 1967. – С. 131.
10    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1. – М.–Л. 1975. – С. 236.
11    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. – М., 1977. – С. 29.
12    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 2. – М., 1975. – С. 24–25.
13    Гегель. Наука логики. Т. 1. – М., 1970. – С. 103.
14    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. – М., 1977. – С. 29- 30, 31.
15    Гегель. Работы разных лет. В 2 т. Т. 2. – М., 1973. – С. 417.
16    Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 21. – М., 1961. – С.  283.
17    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. – М., 1977. – С. 23­–24.
18    Гегель. Лекции по истории философии. Кн. 1-я. – М., 1932. – С. 281.
19    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 2. – М., 1975. – С. 66.
20    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3 – М., 1977. –   С.  23, 30.
21    Там же. С. 24-25.
22    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 2. – М., 1975. – С.  66–67; 121, 122, 123, 127, 130.
23    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. – М., 1977. – С. 14.
24    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 2. – М., 1975. – С. 154.
25    Там же. С. 225.
26    Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. – М., 1977. – С.  17, 18, 24.
27    Там же. С. 45, 46, 48.
28    Там же. С. 48; 216, 217, 218, 219, 220.
29    Там же. С. 223, 224, 225, 306, 310, 311.

(Продолжение следует)

Культура
здоровой
жизни - 6, 2014
КЗЖ - 4, 2014
КЗЖ - 1, 2014
КЗЖ - 4, 2013
КЗЖ - 3, 2013
КЗЖ - 5, 2012
КЗЖ - 3, 2012
КЗЖ - 1, 2012
КЗЖ - 6, 2011
КЗЖ - 4, 2011
КЗЖ - 2, 2011
КЗЖ - 1, 2011
КЗЖ - 3, 2010
КЗЖ - 2, 2010
КЗЖ - 1, 2010
КЗЖ - 2, 2009
КЗЖ - 1, 2009
КЗЖ - 3, 2008
КЗЖ - 1, 2008
КЗЖ - 4, 2007
КЗЖ - 4, 2006
КЗЖ - 2, 2006